Всероссийский муниципальный форум


"Местное самоуправление: современные вызовы"
В рамках форума состоится награждение победителей "XI Всероссийского конкурса"
18-19
Сентября
2018 г.
Москва
Финансовый кризис — 31 Мая 2010

Экономика живет за счет сверхвысоких внутренних цен

экономика, внутренние, цены, высокие, кризис

Версия для печати 4682 Материалы по теме
Экономика живет за счет сверхвысоких внутренних цен
Экономика
Кризис, который правительство уже объявило завершившимся, имел одно внешне позитивное следствие: обуздание инфляции. Однако этот успех должен оцениваться с учетом, во-первых, его устойчивости и, во-вторых, того уровня, на котором начинают стабилизироваться цены. И если оценить эти обстоятельства, окажется, что Россия на протяжении последних 10 лет построила совершенно иррациональную экономику.

Считается, что уход от «гиперинфляции» 1990-х гг. — одна из главных отличительных черт нынешней России. Формально это так: в 1993-1999 гг. рублевая инфляция в среднем составляла 191% в год, а с 2000 по 2009 г. ее темп снизился с 20,2 до 8,8%. Но следует учесть, что с начала 1993-го по конец 1999 г. курс доллара к рублю вырос в 64 раза, а с января 2000 г. по май 2010-го — всего на 15%. Цены же в первом периоде повысились в 233 раза, а во втором — в 3,42. Следовательно, в благополучные путинские годы ежегодная «долларовая» инфляция составляла 11,5%, тогда как в «ужасные» ельцинские — 20,3% [расчеты по http://www.cbr.ru/currency_base/dynamics.aspx и http://www.gks.ru/free_doc/new_site/prices/potr/2009/I-ipc.htm]. Разница значительная, но не сумасшедшая. При этом объясняется она не столько усилиями властей по сдерживанию инфляционных процессов, сколько естественным пределом повышению цен.

Цены в России в последние годы не просто росли — они достигли непропорциональных высот. Одно дело сказать, что тариф на электроэнергию для населения в Москве вырос в 2000-2010 гг. в 5,3 раза, а другое — заметить, что сегодня он составляет 83% от французского уровня и 105% от американского. То же самое с бензином (рост за те же годы в 4,8 раза, и сегодня на 11% более высокая цена, чем в США), большей частью продуктов питания (цены на которые заметно выше, чем в Восточной Европе), лекарствами, одеждой и т. д. Тенденция к завышению цен охватывает отрасли, которые на первый взгляд не кажутся относящимися к естественным монополиям. Поездка на такси из «Шереметьево» до центра Москвы стоит вдвое дороже, чем из Шенефельда в центр Берлина; цены в московской сетевой прачечной «Контраст» в среднем на 60% выше, чем в парижской 5àSec; чашечка кофе в «Кофемании» — в 2,7 раза дороже, чем в Праге, а сделать один метр шва в убогом ателье на 3-й Фрунзенской улице выйдет в два раза дороже, чем купить погонный метр подшиваемой ткани в пекинском магазине.

Инфляция в России — не вполне инфляция; это осознанное повышение цен, санкционированное государством. Рост тарифов естественных монополий за 2000-2009 гг. составил: по грузоперевозкам РЖД — 5,2 раза, по газу (для промышленных потребителей) — 5,8 раза, по услугам ЖКХ — более 9,3 раза. Это вызывает рост издержек в промышленности, а также соблазняет предпринимателей идти по тому же пути, что и государственные компании. В результате путинское десятилетие стало эпохой самого устойчивого роста долларовых издержек в мировой истории. Сейчас доллар стоит в России столько же, сколько осенью 2001 г., но рублевые (и, следовательно, долларовые) издержки на производство 1 т калийных удобрений выше в 2,6 раза, 1 т бензина Аи-95 — в 3,1 раза, 1 т асфальта — в 3,7 раза, 1 т металлопроката — в 3,8 раза, на добычу 1 т угля — в 4,2 раза, а 1000 кубометров газа — в 6 раз. Если в 2002 г. от 35 до 40% российских предприятий ежеквартально отмечали рост себестоимости выпускаемой ими продукции, то в 2005 г. таких было уже 63-66%, а в 2007-м — более 85%. При этом на следующий год намечено повышение тарифов естественных монополий в среднем на 16-18% и к тому же полная либерализация тарифов на электроэнергию.

В итоге отпускные цены по целому ряду позиций сегодня выше мировых — тем более что в отношении импорта действуют помогающие «отечественным производителям» пошлины. Так, например, цена на применяемую в строительстве стальную арматуру составляла в мае в России 24 000-25 500 руб./т, на холоднокатаный стальной лист — 24 000-27 000 руб./т, на алюминий в чушках — 66 000-72 000 руб./т. Для сравнения: на европейском рынке цены достигали соответственно $590, $630 и $1990 за 1 т, т. е. были на 31-39, 18-26 и 9-14% ниже российских. Зато недавно мы услышали решение металлургов о повышении цен на их продукцию с 1 июня на 10-30%, что вызвало резкую реакцию правительства — которое, однако, должно было беспокоиться намного раньше. Стоит ли ныне апеллировать к ФАС, которая в 2007 г. сама санкционировала для ОК «Русал» внутренние цены, превышающие котировки на LSE? При этом заметных успехов в эффективности использования материалов, которые должны были проявиться при росте цен до мирового уровня, нет. Сегодня для производства ВВП на $1 в рыночных ценах российской экономике нужно в 2,7 раза больше энергоносителей и в 3,1 раза больше металла, чем европейской; на строительство 1 кв. м жилья мы по-прежнему тратим в 1,8 раза больше бетона и в 2,2 раза больше арматуры, чем в ЕС. Между тем периоды бурного промышленного роста в Южной Корее, Бразилии, Малайзии и Китае приходились и приходятся на периоды, когда внутренние цены на базовые товары были ниже мировых в 1,5-3 раза. Именно поэтому мы так мучительно выходим из рецессии…

О какой конкурентоспособности и инвестиционной привлекательности можно говорить в такой ситуации? Обычно считают, что «издержавшаяся» Россия существует только в условиях сверхвысоких цен на сырье на мировом рынке — но это приукрашивание реального положения дел. Наша экономика живет за счет сверхвысоких внутренних цен на большинство товаров и услуг и постоянного роста издержек — но сегодня этот рост наталкивается на естественный предел в виде мировых цен. Поэтому модернизацию нужно понимать не как политическую либерализацию или наращивание инновационной составляющей, а как банальное повышение эффективности — что в переводе на простой русский язык означает не что иное, как снижение удельных издержек. Но возможен ли отказ от сложившейся в последние годы системы? Для ответа на данный вопрос проанализируем причины и истоки нынешней ситуации…

Источник:«Ведомости»
Поделиться