Версия для печати 1158 Материалы по теме
Созданию новой инновационной системы ничто не мешает
инновации
Как бы ни были сильны привычные уклады, их бесконечное сохранение требует от общества слишком много сил и напрасной траты ресурсов. Поэтому, с какими бы рисками ни был сопряжен инновационный путь развития, нам придется на него встать. Инновационный путь — это переход к интеллектуальному труду, создающему новое, ранее не существовавшее. Такой труд требует вложения денег в неизведанное. Пойдет ли на это наше общество? И если пойдет, то как далеко?

В постиндустриальных странах вследствие возрастающей роли инноваций усиливается роль структур, обеспечивающих получение, распространение и использование новых знаний. Из совокупности этих структур и формируются национальные инновационные системы. Уже можно выделить их основные модели: американскую, европейскую, японскую. В последние 10 лет на форсированный переход к экономике знаний настроились многие страны мира, включая такие небольшие, как Дания, Швеция, Финляндия, Нидерланды. В мире сложились достаточно универсальные тенденции развития инновационных систем. Важнейшую роль в них играет государство, развивающее координационные механизмы для увязки действий их субъектов и регулирующее «провалы рынка». Под государственное управление подпадают долгосрочное прогнозирование (форсайт) и селективное финансирование фундаментальных исследований. Едва ли не главной задачей государства становится создание условий для повышения экономической отдачи от вложений в науку. Мировых стандартов управления корпоративной наукой нет, но существует глобальная тенденция роста расходов частных структур на НИОКР в сочетании с диверсификацией рынка технологий. Все эти тенденции развития национальных инновационных систем должны лечь в основу и российских мероприятий по модернизации страны.

В России можно выделить две проблемы, препятствующие инновационному развитию и ожидающие решения федеральным руководством. Поскольку раздельное существование академической, отраслевой и корпоративной науки, а также высшего образования оказывается неэффективным, необходима их радикальная реструктуризация. Также следует преодолеть неконкурентоспособность науки и ее изолированность от бизнеса, что требует создания в стране полноценного сектора корпоративной науки.

В СССР к середине 70-х гг. насчитывалось более 1,2 млн ученых (четверть от общей численности в мире), из них почти половина работали в отраслевых НИИ. Сегодня Россия, имея около 10% научных кадров мира, на рынке наукоемких технологий занимает место в 4-м десятке и постоянно в этом рейтинге опускается. Наша наука, некогда решавшая сложнейшие задачи, оказалась неприспособленной к вызову времени — созданию инновационной экономики. И причины этого кризисного состояния не в 90-х гг., а в безудержном расширении науки по всему спектру отраслевых ведомств в 70-80-е, породившие избыточное количество НИИ, зачастую не имеющих серьезной научной базы и соответствующих кадров. Наука развивалась по бюрократическому пути: чем больше институт, тем больше лоббистских возможностей у его руководителя. Благодаря сохранению этой «традиции» прикладная наука сегодня стала напоминать социально-политический проект государства, а не инновационный механизм. Под прикрытием крупных проектов государственные средства направляются на текущие расходы НИИ и проектных организаций. Приток молодежи в науку крайне мал, бесценный опыт заслуженных ученых теряется — передавать его некому. При этом в сытый период 2007-2008 гг. стоимость создаваемой на деньги федерального бюджета интеллектуальной собственности (нематериальные активы) составила 1,6 коп. на вложенный рубль, а доход бюджета от продажи этой собственности был практически нулевым.

Эту бессмысленную трату ресурсов можно прекратить созданием корпоративной научной инфраструктуры — масштабной приватизацией прикладных НИИ. Государство должно оставить себе лишь те, которые необходимы для исполнения государственных функций или проведения фундаментальных исследований высокого уровня.

Основным инструментом государственного участия в прикладных исследованиях должно стать софинансирование проектов, реализуемых бизнесом. Бизнес заинтересован в возможностях размещать заказы в квалифицированных научных коллективах, имеющих доступ к нужным ресурсам. Поэтому от государства он ждет участия в проектах создания корпоративных исследовательских подразделений и научно-технических парков с оснащенными базовым оборудованием лабораториями стандартных типов (физико-химические, физико-энергетические, биотехнологические и т. д.) и с площадками под испытательные стенды и опытные заводы. На этих площадях свой бизнес должны строить инновационные компании и крупные корпорации, дешево арендующие площади и оборудование, а не государство как их владелец или совладелец. Компании, вложившиеся вместе с государством в создание научного центра и принявшие на себя сопутствующие риски, будут вынуждены поддерживать его загрузку, поэтому и малый бизнес, и стартапы найдут в нем место без специальной опеки государства.

Наши вузы не играют заметной роли на рынке технологий. Их доля на рынке НИОКР не выше 10% и в основном относится к работам, финансируемым государством, а не бизнесом. В большинстве наших вузов в отличие от зарубежных моделей исследовательская деятельность отделена от образовательной. Ядром реформы может стать присоединение ряда институтов РАН к ведущим вузам с созданием академических университетов. Совмещение исследований и обучения обеспечит постоянный приток молодых кадров в инновационную деятельность, облегчит формирование инициативных групп, желающих довести свою разработку до опытного образца, а затем и до коммерческого продукта — образовать стартап. При большом числе стартапов государство могло бы помочь университету расширением его инфраструктуры.

От стереотипов придется уходить. Ясно, что добровольное объединение науки и вузов невозможно, а значит, никакие программы изменений, разработанные самим научным или образовательным сообществом, не приведут к реальной реформе. В результате приватизации ряд прикладных НИИ, вероятно, будет перепрофилирован и уйдет из науки. Но не стоит бояться криков о разрушении науки. Хуже, чем сейчас, некуда: ученые и научные школы есть, РАН и тысячи НИИ есть, а российской науки нет. Вместо нее — закостеневшая структура и отдельные активные исследователи. Именно к поддержке таких исследователей нужно перейти от сметного обезличенного финансирования фундаментальной науки. Учитывая мировой опыт, оптимальная форма — выделение грантов небольшим группам ученых при предоставлении инфраструктуры университетом. Максимально освободить конкурсы от лоббизма, субъективизма и откатов помогут международные комиссии экспертов. Результаты работ должны подвергаться независимой экспертизе, а ее оценка — служить основой для финансирования следующих этапов. Приглашение исследователей, ранее покинувших страну, к участию в экспертизе может стать одним из шагов их вовлечения в нашу инновационную экономику.

Итак, в стране есть и научный потенциал, способный генерировать предложение инноваций, и бизнес, создающий на них спрос. Имеется желание государства и общества поставить экономику на инновационные рельсы. Однако избавить страну от преобладания сырьевой экономики и сырьевой зависимости не под силу ни чиновникам, ни ученым, ни бизнесу, ни социально ориентированным олигархам, ни госкорпорациям. Мир изменился. Страна изменилась. И только институциональное устройство среды, предназначенной для производства новых знаний, осталось фактически прежним, хотя бесперспективность его очевидна. В интересах инновационного развития России наши вузы должны стать ключевым генератором новых знаний. Нужны общие усилия, частно-государственное партнерство, воля к реформам, стимулирование сообщества, вовлекаемого в инновационную экономику, к участию в этих реформах. Для этого имеется зарубежный опыт и отечественные ресурсы. Созданию в России новой национальной инновационной системы взамен устаревшей советской объективно ничто не мешает.

Источник: "Ведомости"
Поделиться