Версия для печати 1961 Материалы по теме
Дефицит роста

Гурвич
Руководитель Экономической экспертной группы, член Экономического совета при Президенте РФ Евсей Томович ГУРВИЧ убежден, что без новых стимулов для развития Россия обречена на замедление экономического роста.

— Евсей Томович, как вы оцениваете экономические итоги 2012 года?

— О 2012 годе в целом говорить трудно, потому что результаты были очень разными в первом и втором полугодиях. В первом полугодии российская экономика неплохо развивалась, ВВП рос, увеличивались и инвестиции. Во втором полугодии темпы роста большинства показателей снизились почти до нуля — это касается и потребительского спроса, и инвестиций, и ВВП в целом. Фактически второе полугодие подтвердило то, о чем экономисты постоянно говорили после кризиса: в нашей экономике нет внутренних источников развития, необходимо искать новую модель роста. Та модель, которая работала перед кризисом, была основана на росте цен на нефть и увеличении притока капитала. Очевидно, прежних масштабов здесь не будет. Поэтому нам нужно создавать новые механизмы роста и стимулы для развития.

— Официальные прогнозы экономического роста на предстоящие годы выглядят довольно умеренными. Но даже их некоторые эксперты ставят под сомнение. Каков ваш прогноз?

— В ближайшие два-три года рост экономики составит порядка 3,5 процента в год. Что будет дальше, зависит от того, сможем ли мы изменить условия для бизнеса и действительно подняться, как это предлагает президент, на 20-е место в мире в рейтинге ведения бизнеса, сможем ли развить нашу финансовую систему так, чтобы она смогла генерировать длинные деньги и эффективно распределять сбережения. Если не получится, то рост будет только замедляться.

— Тот небольшой рост, который все-таки есть, дает надежду на ускорение в будущем? Ведь его нельзя считать чисто конъюнктурным, так как роста цен на нефть не наблюдалось.

— Все же осуществляются инвестиции в новое оборудование, совершенствуется организация производства, растет производительность, эффективность экономики. Но, как сказано в майских указах президента, нам нужно гораздо больше инвестиций, чем сейчас. Их объем должен быть доведен до 25–27 процентов ВВП — только в этом случае мы можем рассчитывать на ускорение роста. В противном случае рост так и останется в пределах 3–3,5 процента.

— С чем связан столь значительный отток капитала из России в 2012 году — порядка 60 миллиардов долларов только с января по ноябрь?

— Отчасти он связан с глобальными мировыми тенденциями. В ожидании кризиса в еврозоне капитал уходил в наиболее надежные активы, то есть в облигации ведущих стран, прежде всего США.

Это общая тенденция. Вторая причина наша внутренняя, она состоит в том, что, с одной стороны, по-прежнему высоким остается уровень сбережений, но с другой — сравнительно низок инвестиционный спрос. Разрыв между ними и образует отток капитала. Сформированные сбережения не находят применения в нашей стране в силу того, что остаются высокими риски, недостаточна защита собственности и по сравнению с тем, что было до кризиса, теперь совершенно другие перспективы роста. Если до кризиса рост составлял в среднем порядка семи процентов в год, то теперь ожидания примерно в два раза ниже. Это означает, что рост спроса будет слабее и возможностей для новых инвестиционных проектов будет гораздо меньше.

— В марте в статье в журнале «Бюджет» вы отметили, что в мировой экономике нарастают риски финансовой дестабилизации, причем основным источником рисков для России является еврозона. Как вы смотрите на эту ситуацию сегодня?

— Весь 2012 год для мировой экономики прошел в ожидании того, как будут разворачиваться события в еврозоне. И, следует признать, год завершился на положительной ноте. Сейчас происходит частичная реструктуризация греческого долга. В то же время Греция согласилась с условиями кредиторов — МВФ, Еврокомиссии и Европейского центрального банка, касающимися консолидации ее бюджета и мер экономии госрасходов. Ситуация радикально изменилась, и теперь уже практически никто не ожидает не только распада еврозоны, но и выхода Греции из нее и неорганизованного дефолта по греческим долгам.

Реструктуризация долга пошла по наиболее безопасному пути. В итоге в декабре кредитный рейтинг Греции был поднят сразу на шесть пунктов. Можно сказать, что в 2012 году ситуация с греческим кризисом практически была разрешена, и в 2013 год мы входим с совсем другими стартовыми условиями. Благодаря этому — я возвращаюсь к предыдущему вопросу — можно рассчитывать, что в 2013 году сократится отток капитала из России. В частности, потому что корпорации смогут привлечь больше иностранного капитала: нерезиденты будут покупать больше российских корпоративных облигаций. Также мы делаем шаг навстречу иностранным инвесторам по линии облигаций федерального займа. Возможно, иностранный капитал удастся привлечь и при реализации программы приватизации. Так что отток капитала в 2013 году, как мы ожидаем, сократится минимум в два раза.

— Как вы оцениваете меры по обеспечению устойчивости бюджетной системы, которые удалось реализовать в минувшем году? Я, конечно же, имею в виду бюджетные правила.

— К слову, «Ренессанс Капитал» считает бюджетные правила основным достижением всего правительства в 2012 году, а не только Минфина России. Это очень важный шаг к восстановлению бюджетной дисциплины. На мой взгляд, принятый вариант правил — лучший из возможных на сегодня. Бюджетные правила гибкие, адаптивные, позволяют отслеживать любые фактические изменения цен на нефть и приспосабливаться к ним. Они действительно существенно повысят устойчивость бюджетной системы, но этим значение правил не ограничивается. Фактически они помогут защитить всю экономику от внешних шоков, поскольку делают и бюджетные расходы, и государственные заимствования, и инфляцию, и обменный курс менее зависимыми от внешней конъюнктуры. Тем самым вся экономика становится более устойчивой.

Отмечу еще одно важное событие: в 2012 году начата разработка долгосрочной бюджетной стратегии до 2030 года. Вместе с предстоящим переходом на «программный» принцип это означает переход к стратегическому бюджетному планированию при увязке бюджетной политики с долгосрочными приоритетами страны, увязке ресурсов со стратегическими задачами.

— Существуют ли реальные угрозы все еще благоприятной для России внешнеэкономической конъюнктуре, если говорить про ближайшие несколько лет?

— В самые последние месяцы краткосрочные прогнозы цен на нефть изменились в сторону повышения. Большинство международных организаций и крупнейших инвестиционных компаний ожидают, что цены на нефть в следующие два года останутся примерно на нынешнем уровне или даже немного вырастут. Но это не означает, что так будет всегда. Риск падения цен на нефть всегда нужно держать в голове. Практика показывает, что оно может произойти в момент, когда этого никто не ожидает, как, например, в 2008 году.

— С чем связан этот потенциальный риск — с замедлением мировой экономики или с новыми технологиями добычи нефти?

— Эти факторы дополняют друг друга. Резкое падение цен на нефть вероятно лишь в случае новой волны кризиса, например оно бы произошло в результате кризиса еврозоны. Но вполне вероятна стабилизация цен на более низком (по сравнению с сегодняшним) уровне 85–90 долларов за баррель. Это может произойти в результате развития новых источников добычи, прежде всего сланцевой нефти, и одновременно торможения роста китайской экономики, которая обеспечивает примерно половину дополнительного прироста спроса на нефть в мире.

— Насколько серьезные риски для устойчивости региональных бюджетов создают известные решения о повышении зарплат бюджетников?

— Мы провели свою оценку, учтя как возможности самих регионов, так и возможности их федеральной поддержки. Наш вывод заключается в том, что большинство регионов смогут справиться с данной задачей, хотя это предполагает проведение достаточно жесткой бюджетной политики. Однако она будет не более жесткой, чем на федеральном уровне. Известно, что в ближайшие два года расходы федерального бюджета вырастут в среднем только на уровень инфляции. Если такому же принципу будут следовать и регионы, то проблемы возникнут только у некоторых наиболее слабых из них. В этих случаях, безусловно, придется разбираться отдельно.

Замечу, что у решений по повышению оплаты труда в бюджетном секторе есть еще один аспект. Врачи и учителя объективно получают низкую заработную плату. Однако конечная цель должна быть не просто в том, чтобы улучшить их материальное положение, но и в том, чтобы изменить ситуацию в сфере образования и здравоохранения в целом, сделать эти профессии привлекательными для способных энергичных молодых людей, в частности для лучших выпускников вузов, и в конечном счете повысить качество обучения и лечения. Это не решается одним только повышением зарплаты. Необходимо полноценное реформирование указанных сфер, в том числе создание новых механизмов финансирования, стимулов для более эффективной работы как на уровне отраслей, так и на уровне каждой школы, больницы. В этом случае дополнительные деньги, которые туда будут направлены, окупятся.

— Есть ли у субъектов РФ резервы для ужесточения их бюджетной политики? Не пострадают ли их инвестиционные расходы, как это было во время кризиса?

— Часто, когда необходимо быстро сократить расходы, первой жертвой становятся именно инвестиционные расходы. Конечно, это самый легкий, но наименее желательный вариант: инвестиционные расходы очень важны для развития экономики. Думаю, что практически по всем направлениям у регионов есть резервы экономии.

Общепризнанно, и об этом недавно говорил премьер-министр Д. А. Медведев, что у нас можно очень много сэкономить на госзакупках. Также у нас избыточная занятость в государственном секторе. Число занятых в госуправлении и в других бюджетных секторах на душу населения существенно больше не только по сравнению со странами нашей категории (то есть странами с формирующимися рынками), но даже по сравнению с наиболее развитыми государствами. У нас достаточно большое количество субсидий, которые нередко поддерживают на плаву нежизнеспособные предприятия. Отмена этих субсидий может быть болезненной в течение какого-то времени, но с точки зрения развития она только полезна. Это даст стимул самим предприятиям повышать свою производительность либо позволит прийти на их место новым, более эффективным компаниям.

— Далеко не последний вопрос для устойчивости бюджетной системы — пенсионная реформа. В какой мере обсуждаемые (и частично уже принятые) изменения помогут снизить риски пенсионной системы?

— До тех пор пока не принята новая пенсионная формула, нет возможности окончательно оценивать эту реформу. В целом понятно, что основное ее содержание можно свести к трем позициям: сокращению накопительной системы, решению проблемы досрочных пенсий за счет увеличения взносов работодателей с неблагоприятными условиями труда и включению в пенсионную формулу стимулов для добровольного, более позднего выхода на пенсию.

Что касается досрочных пенсий, то эту меру можно оценить положительно, она правильная и необходимая. А вот сокращение накопительной пенсии мне кажется не вполне оправданным. Действительно, большую часть из тех десяти лет, что существует накопительная пенсия, она приносила доходность ниже инфляции. В таких условиях смысла в ней нет. Но эти показатели не проблема накопительной пенсии как таковой, а результат того, как управлялись соответствующие средства. Мне кажется, что целесообразнее было бы изменить правила управления накопительными средствами и обеспечить их более высокую доходность (что удалось всем другим странам, имеющим накопительные пенсии).

Если говорить о стимулировании добровольного выхода на пенсию, то опять-таки в отсутствие окончательного варианта формулы об этом рассуждать трудно. Однако боюсь, что в наших условиях это не будет очень действенно и мало кто из работников воспользуется данной возможностью. Среди наших граждан распространен принцип «синицы в руке»: они хотят получить пусть меньше, но зато сейчас, опасаясь в будущем не получить вообще ничего. Ну и, конечно же, в целом все эти меры оставляют нерешенной главную задачу, над которой работают все страны мира: как сделать устойчивым бюджет пенсионной системы в условиях старения населения. Поэтому, вероятно, через некоторое не очень продолжительное время нам придется заниматься очередной пенсионной реформой.

Поделиться