Версия для печати 2483 Материалы по теме
Мартин Шаккум
Важность повышения эффективности использования энергии признается на самом высоком уровне. Тем не менее методы решения данной проблемы только предстоит найти. Об этом наш сегодняшний разговор с председателем Комитета Государственной Думы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям Мартином ШАККУМОМ.

– Мартин Люцианович, насколько серьезны риски, связанные с большой энергоемкостью российской экономики и ее низкой энергоэффективностью? Могут ли эти факторы стать препятствием на пути экономического роста?

– Несмотря на наметившиеся сдвиги в нужном направлении, российская экономика по-прежнему энергорасточительна. Энергоемкость ВВП нашей страны в 3–3,5 раза превышает уровень промышленно развитых стран.

Развитие ряда отраслей с высоким энергопотреблением (металлургический комплекс, промышленность строительных материалов, прежде всего производство цемента) уже сегодня тормозится ограничениями подачи природного газа и электроэнергии, особенно в зимний период. С ростом внутренних цен на природный газ и электроэнергию конкурентные преимущества отечественной промышленности из года в год снижаются. Простое наращивание мощностей ТЭК хотя и способно в среднесрочном периоде дать положительный эффект, в стратегическом плане бесперспективно. По прогнозам экспертов, годовой объем мирового рынка высокотехнологической продукции и услуг, включая значительную долю продуктов нанотехнологий, вырастет за 2005–2020 гг. с 2,9 до 10–12 трлн долл., а объем рынка топливно-энергетических ресурсов всего лишь с 0,7 до 1,2–1,4 трлн долл.

Вообще для любой экономической системы понимание ограниченности располагаемых ресурсов – это азбучная истина, необходимое условие работы производителей и потребителей. К сожалению, в силу многих причин, и отчасти вследствие устоявшегося мифа о неисчерпаемости наших природных ресурсов, в России до сих пор не удалось обеспечить бережного отношения к потреблению тепла и электроэнергии. Если вести речь о переходе к экономике инновационного типа, задача снижения энергоемкости ВВП и повышения за счет этого конкурентоспособности отечественной продукции является первостепенной. Перед страной стоит цель снижения удельной энергоемкости к 2020 г. по сравнению с 2000 г. в два раза.

– В каких сферах сосредоточен потенциал энергоэффективности российской экономики?

– Коль скоро удельное энергопотребление в России в несколько раз больше, чем в передовых странах, то практически во всех отраслях производства, а также в сфере бытового потребления энергоресурсов потенциал повышения энергоэффективности огромен. Возьмем в качестве примера цементную отрасль, от развития которой сегодня зависит реализация поставленной Президентом РФ В. Путиным задачи обеспечения в 2010 г. ввода 100 млн кв. м жилья (в 2007 г. ожидается 60–62 млн кв. м). Для этого требуется 100 млн тонн цемента (в 2007 г. его объем составит около 60 млн тонн). В производстве российского цемента сегодня преобладает энергоемкий «мокрый» способ производства, доля которого равна 85%. Для сравнения: в Германии, Испании, Италии и других развитых странах цемент производится исключительно энергосберегающим «сухим» способом, при котором удельный расход топлива в два раза ниже. Только за счет модернизации цементных заводов наша страна ежегодно может экономить до 10 млрд куб. м газа.

Следует отметить, что предприятия чрезвычайно энергоемкой металлургической отрасли в последние годы активно внедряют энергосберегающие технологии. Без этого невозможно сохранить конкурентные позиции на мировом рынке, куда направляется половина произведенных в России черных и три четверти цветных металлов.

Но самый большой потенциал энергосбережения сосредоточен в жи­лищно-коммунальной сфере. По данным Минрегиона России, потери тепла при теплоснабжении зданий в 2004 г. составили 113 млн гигакалорий. Этого тепла достаточно, чтобы ота­пливать весь жилищный фонд России (3 млрд кв. м) в течение примерно 40 дней или жилые дома Москвы и Санкт-Петербурга в течение года.

В целом, по данным Минпром­энерго России, потенциал энергосбережения в нашей стране оценивается в 270 млн тонн условного топлива, или одну пятую всех производимых сегодня энергоносителей. Стоимость такого количества топлива по мировым ценам составляет не менее 100 млрд долл. Фактически эта сумма является неиспользуемым инвестиционным потенциалом нашей экономики.

– Каковы пути повышения энергоэффективности экономики? Помогут ли масштабные инвестиции в инфраструктуру или предоставление хозяйствующим субъектам налоговых стимулов? В частности, что нужно сделать для того, чтобы повысить энергоэффективность в ЖКХ, строительном секторе, организациях бюджетной сферы?

– Прежде всего должны быть законодательно закреплены долгосрочные «правила игры» в энергетическом секторе, в том числе темпы повышения тарифов на газ и электроэнергию. Государственная энергетическая политика должна обеспечивать, с одной стороны, стабильные и выгодные условия ведения бизнеса в энергетическом секторе, а с другой – долгосрочную систему надежного энергообеспечения экономики и населения страны и одновременно стимулировать мероприятия по энергосбережению и повышению энергоэффективности.

Очевидно, что прямая господдержка в виде государственных инвестиций в инфраструктуру энерго- и теплоснабжения ограничивается проектами высокой социальной значимости, а основной объем частных инвестиций нужно получать за счет создания привлекательных для инвесторов условий (тарифных, налоговых, таможенных, мероприятий целевых программ и т.п.).

Здесь следует опираться на зарубежный опыт. В законодательных актах развитых стран закрепляются перечни наилучших существующих технологий и их идентификационные признаки в целях освобождения от налогообложения прибыли, направляемой на инвестиции, которые обеспечивают уровень энергоэффективности, отвечающий лучшим известным технологиям или превосходящий их. Применяется вычет из налогооблагаемой суммы дохода физических лиц части понесенных ими расходов на повышение энергоэффективности жилых помещений (установка стеклопакетов, утепление стен, крыш и лестничных клеток).

Энергосбережение сегодня является важнейшим (возможно, единственным) механизмом ограничения неизбежного роста платы населения за коммунальные ресурсы: тепло, газ, воду, электричество, – потребление которых в российских жилых домах в 1,5–2 раза выше, чем в странах с аналогичным климатом. Поэтому установка приборов учета, внедрение оплаты, исходя из объемов потребления, становится приоритетной задачей. Необходимы побудительные и принудительные меры, аналогичные тем, которые были приняты в ряде стран Восточной Европы, Балтии.

По данным Международного энергетического агентства, в Польше, Венгрии, Чехии и Болгарии законом установлена обязательность измерения потребления тепла на уровне зданий.

В Германии с 1981 г. введены не только общедомовые, но и индивидуальные поквартирные счетчики потребления тепла, воды. В Польше обязанность установки приборов учета возложена на предприятия – поставщики ресурсов. Во многих городах Чехии уровень оснащения счетчиками близок к 100%. Жилищный фонд Литвы, Латвии и Эстонии, который в основном состоит из зданий, построенных по типовым проектам советского периода, на 100% оснащен поквартирными счетчиками газа, холодной и горячей воды, а также подомовыми счетчиками тепловой энергии.

В то же время лишь 15% российского жилья (за исключением учета электроэнергии) оснащено общедомовыми приборами измерения количества потребленных ресурсов. От наведения порядка в этом вопросе зависит не только сохранение энергоресурсов страны, но и бремя платежей граждан, обоснованность доходов поставщиков энергоресурсов, расходы бюджетов, темпы инфляции. Более того, совершенствование правил тарифного регулирования теряет эффективность в условиях определения объемов потребленных ресурсов по нормативам потребления.

Необходимо принципиально изменить позицию: ввести правила «понуждения» потребителей к установке приборов учета потребляемых ресурсов и дать инструмент, позволяющий привлечь средства на эти цели. Таким инструментом может стать институт биллинговых компаний, которые владеют всеми видами счетчиков, устанавливают и эксплуатируют их, гарантируют качество измерений, готовят счета для оплаты ресурсов или данные для подготовки счетов и возмещают свои затраты через платежи потребителей услуг биллинга.

Государственная поддержка перехода к приборному учету коммунальных ресурсов должна быть дополнением к рыночным механизмам решения этой проблемы. Без массового внедрения приборов учета стимулирование энергосбережения невозможно.

Не решив проблем энергоэффективности старого жилья, мы можем встать перед проблемой нехватки первичных энергетических ресурсов для нового строительства. Поэтому государство не должно допускать эксплуатацию оборудования, инженерных систем, зданий и сооружений, если они, по существу, уничтожают энергоресурсы страны.

– Дала ли какие-либо результаты федеральная целевая программа «Энергоэффективная экономика на 2002–2005 гг. и на период до 2010 г.»? Почему так и не была разработана новая программа повышения энергоэффективности?

– К сожалению, заложенные в эту ФЦП мероприятия мало отвечали складывающимся экономическим реалиям, они не сыграли стимулирующую роль при формировании у частных инвесторов интереса к мероприятиям по энергосбережению. И без того небольшое финансирование программы было досрочно остановлено с 2007 г. В настоящее время Минпромэнерго России работает над проектом новой, более масштабной ФЦП по энергосбережению.

– Какие существуют перспективы нормотворчества в сфере энергосбережения в связи с неэффективностью закона «Об энергосбережении»?

– Надо признать, что закон «Об энергосбережении», призванный оградить экономику от расточительности и устаревших технологий в отношении энергоресурсов, практического результата не дал. Большая часть норм этого закона фактически носит рамочный характер. Закон не содержит необходимых требований к мерам стимулирования энергоэффективности, не определяет механизмы финансирования программ энергосбережения, не учитывает особенности энергосбережения в организациях бюджетной сферы, не устанавливает меры административного и экономического воздействия на юридических и физических лиц в случаях нерационального потребления энергетических ресурсов.

Декларативность многих положений объясняется, по-видимому, тем, что названный закон был принят в 1996 г., когда баррель нефти стоил около 10 долл., и, конечно, вопрос энерго­сбережения не был столь актуален, как сейчас, когда цены на энергоносители выросли в семь-восемь раз.

Но сейчас и этот крайне несовершенный закон утрачивает остатки актуальности, поскольку он противоречит закону «О техническом регулировании», согласно которому энергосбережение не входит в цели технических регламентов и нормы по энергосбережению могут существовать только для добровольного применения. На наш взгляд, самый правильный способ разрешить эту правовую коллизию – включить энергосбережение (или энергоэффективность) в число целей принятия технических регламентов.

Хотелось бы, чтобы на данную проблему обратило внимание Минпромэнерго России, которое уже не один год работает над новой редакцией закона «Об энергосбережении». В целях ограничения использования устаревших технологий и стимулирования применения прогрессивного энергоэффективного оборудования и теплоизоляционных материалов в новой редакции закона «Об энергосбережении» следует предусмотреть установление предельных значений энергоэффективности для основного оборудования и технологий, предельные сроки перехода на приборное измерение количества потребляемых энергоресурсов.

Правительству также следует ускорить разработку проекта федерального закона «О возобновляемых источниках энергии», который должен создать законодательную базу для расширения работ по таким направлениям, как солнечная и ветровая энергетика, приливные станции, малые ГЭС, использование глубинного тепла земли.


Справка «Бюджета»
Мартин Люцианович ШАККУМ, председатель Комитета Государственной Думы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям

Родился 21 сентября 1951 г. в Красногорске Московской области.
Окончил Калининградское высшее военно-инженерное училище, затем – Инженерно-строительный институт. Кандидат психологических наук, доктор экономических наук.
В 1975–1978 гг. работал сотрудником лаборатории Института космических исследований города Москвы.
В 1978–1991 гг. – инженер-наладчик, главный инженер, заместитель начальника, начальник Управления специальных работ Главмособлстроя.
С 1991 г. до избрания в Государственную Думу ФС РФ – генеральный директор, вице-президент, президент Международного фонда экономических и социальных реформ (фонд «Реформа»).
В июне 1996 г. баллотировался на пост Президента РФ.
Депутат Государственной Думы ФС РФ третьего и четвертого созыва по Истринскому одномандатному избирательному округу (Московская область). До апреля 2002 г. – заместитель председателя Комитета по кредитным организациям и финансовым рынкам, затем – председатель Комитета по промышленности, строительству и наукоемким технологиям.
Член совета по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике при Президенте РФ.
Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» IV степени, Дружбы, медалью «В память 850-летия Москвы», почетной грамотой Государственной Думы.


Материал подготовил Марк ЦУЦИЕВ
Источник: © Бюджет, 2007, № 11
Поделиться