Выиграйте один из 15 планшетов

Только до 20 ноября 2017 года при оформлении подписки на весь 2018 год вы получите планшет

Оформить подписку

Правила розыгрыша и более подробная информация на bujet.ru/15years

bool(false)
string(10) "21.05.2017"
bool(true)
string(10) "21.05.2017"
bool(true)
bool(false)
string(10) "21.05.2017"
Версия для печати 624 Материалы по теме
Министр финансов военного времени

Все новое — хорошо забытое старое. Эта известная истина вновь доказала свою правоту после окончания Великой Отечественной войны. Проблемы, с которыми столкнулись в это время финансовые власти Советского Союза, были не новы: сокращение доходной части бюджета, падение объемов гражданского производства, нестабильность потребительского рынка, огромная масса фальшивых денежных знаков, оставшаяся на только что освобожденных от оккупантов территориях. И лекарство от всех этих бед было найдено тоже традиционное — денежная реформа.
Применить ее должен был нарком финансов, вынесший на своих плечах тяготы военного времени, организовавший в эти тяжелейшие годы бесперебойное снабжение армии и тыла денежными и материальными ресурсами, — Арсений Григорьевич Зверев.

Зверев родился в 1900 году в Клинском уезде Московской губернии в семье рабочих. Образование получил в двухклассном училище, которое окончил в 1912 году, и на Центральных курсах наркомата финансов (1924–1925).

С 12 лет работал на Трехгорной мануфактуре, а в 19 добровольцем ушел на Гражданскую войну. По возвращении устроился служащим по линии продовольственного, финансового обеспечения и налогового учета сначала в родном Клинском уезде, а затем в Брянской области. В 1932 году Зверев стал заведующим Бауманским районным финансовым отделом Москвы. В 1936 году избран председателем Молотовского райсовета Москвы, а в 1937-м — первым секретарем райкома партии этого района[1].

Впрочем, в том же 1937 году Зверев оставляет партийную работу — он был выдвинут на должность заместителя наркома финансов СССР. И вскоре, 19 января 1938 года, Зверев становится наркомом финансов страны.

Все для фронта

Опыт руководящей партийной и финансовой работы позволил новому наркому успешно решать непростые задачи предвоенных лет. Все они прошли под знаком неуклонного повышения затрат госбюджета на оборону: в 1938 году расходы Наркомата обороны составляли 2,7 миллиарда рублей (21,3% всех расходов бюджета), в 1939 году — 4,1 миллиарда (26,3%), в 1940 году — 5,7 миллиарда (32,2%), а в 1941-м достигли рекордной суммы в 7,3 миллиарда рублей[2].

В 1940 году Наркомат финансов СССР, как и все советские предприятия, был переведен на восьмичасовой рабочий день и семидневную рабочую неделю. Обстановка требовала поддержания режима экономии во всех отраслях хозяйства. Ответственность за это лежала на Наркомате финансов. Необходимо было следить за снижением норм расходования сырья, материалов, топлива и электроэнергии, мобилизацией хозяйственных резервов, ликвидацией потерь в производстве. Весь этот объем работы выполняли местные контрольно-ревизионные органы, подотчетные Наркомфину на началах полной централизации.

В первые месяцы войны стали очевидны колоссальные хозяйственные потери СССР. К ноябрю 1941 года в зоне оккупации оказались наиболее развитые регионы страны. На этой территории проживало около 40% населения. Здесь производилось 63% угля, 58% стали, 68% чугуна, 60% алюминия. Не менее разорительными для народного хозяйства были и аграрные потери[3].

Плановая социалистическая экономика оказалась более приспособлена к мобилизационным мерам, чем экономика царской России (когда дефицит бюджета с 38% в 1914 году вырос до 89% в 1917-м). Наркомфину удалось использовать необходимые ресурсы на военные нужды. В результате 57–58% национального дохода, 65–68% промышленной и около 25% сельскохозяйственной продукции было выделено из народного хозяйства и использовано только для оборонных целей.

Масштабное отступление Красной армии в первые месяцы войны сопровождалось эвакуацией промышленных предприятий и учреждений. К середине октября 1941 года Наркомфин тоже вывез половину своих сотрудников в Казань. Однако полная эвакуация комиссариата не состоялась — Москву отстояли, и с начала 1942 года работа Наркомата финансов вошла в привычное военное русло.

Совершенно секретно

Реформа послевоенного денежного обращения, планировавшаяся в самый разгар войны, — дело, окруженное строгой государственной тайной. Стоит ли удивляться тому, что недавно рассекреченные документы несколько отличаются от версии, изложенной в воспоминаниях министра Зверева? Между тем события развивались так.

Уже 28 января 1943 года состоялось первое заседание Группы денежного обращения. Стенограмма выступления наркома Зверева содержит такие слова: "Какие вопросы должна будет затрагивать эта группа? Ясно, что основное — приведение в порядок денежного обращения. Затем — вопросы заработной платы, цен, госкредита, платежей населения, коммунальных услуг, отношения деревни, причем каждый вопрос содержит в себе много элементов работы"[4]. Фактически в изложении сферы деятельности группы содержится в сжатом виде план денежной реформы.

Почему же в его воспоминаниях мы находим совершенно другую дату начала работы над денежной реформой — на год позже? Зверев отчасти дает нам ответ на этот вопрос: "Форма работы этой группы с точки зрения конспирации: эта группа должна работать в совершенно секретном порядке«[5].

Арсений Григорьевич скончался в 1969 году и не имел возможности исправить ошибки в посмертном издании своих воспоминаний 1973 года. Но документы говорят о том, что концепция будущей послевоенной реформы была готова уже в 1943-м. Рабочий документ Наркомфина с грифом «Секретно», который датирован 3 ноября 1943 года и называется «Вопросы денежной реформы (проект)», представляет детальный поэтапный план реформы на нескольких десятках страниц.

В нем, в частности, говорится о следующих задачах:

"А. Достичь соответствия между количеством денег в обращении и потребностями хозяйственного оборота в деньгах.

Б. Создать условия, устраняющие возможность и необходимость чрезмерного выпуска денег в обращение и связанного с этим роста цен (обесценения рубля) в послереформенное время"[6].

Самым сложно реализуемым пунктом было фактическое изъятие денег у населения, без которого невозможно было бы ни побороть инфляцию и остановить рост цен, ни пресечь рост преступности, подпитываемой незаконно нажитыми в период войны доходами. В совершенно секретной справке, подготовленной Минфином СССР в неустановленный период 1947 года, предшествовавшей реформе, указано, что если в 1939 году было выпущено в обращение 17,2 миллиона рублей, то по состоянию на декабрь 1947 года предполагается нахождение в обороте 53,4 миллиарда рублей. И "по предварительным данным, изъятие денег за первую половину декабря составит 6 миллиардов рублей«[7].

Один к десяти

13 декабря 1947 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) было принято решение об утверждении проекта постановления Совета министров СССР «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары», а также об официальном объявлении о проведении денежной реформы и отмене карточек по радио в 18:00 14 декабря 1947 года и об опубликовании 15 декабря 1947 года в центральной печати (газетах «Правда» и «Известия») текста постановления. Денежная реформа началась.

44-1.png

Наличные деньги старого образца обменивались на новые в соотношении 10:1. Вклады населения в сберкассах подлежали обмену по курсам: до 3 тысяч рублей — 1:1, до 10 тысяч рублей — 3:2, свыше 10 тысяч рублей — 2:1.

Заработная плата за декабрь была выплачена рабочим и служащим уже в новых деньгах. Были снижены цены: пайковые — на 10–12%, коммерческие — в среднем в 2,5 раза.

Реформа в краткосрочной перспективе привела к изъятию излишков наличной денежной массы и существенному сокращению расходов домохозяйств за счет падения цен.

Другим эффектом реформы, имевшим более долгосрочный характер, стало укрепление рубля по отношению к иностранным валютам и создание условий для последующего перевода рубля с долларовой на золотую основу. Советский Союз совершил этот переход 1 марта 1950 года. Золотое содержание рубля было зафиксировано в размере 0,222168 грамма чистого золота.

44-2.png

В записках министра Зверева есть небольшое и данное в сносках (наверное, в силу личной скромности) упоминание о том, что его срок пребывания на посту министра финансов страны представлял бы собой рекорд по длительности, бьющий достижение знаменитого французского министра XVII века Кольбера, если бы не одно но. В феврале 1948 года после такого удачного старта денежной реформы Зверев был снят с поста министра и назначен заместителем министра финансов. Пост министра финансов занял А. Н. Косыгин — председатель Совета министров РСФСР, опытный руководитель и выдающийся экономист.

Рассказывают, что, придя домой, Зверев в шутку сказал, что его сделали «восьмым замом», на что супруга заметила: зато он стал «рано» приходить с работы — к 10 часам вечера. На работе Зверев отмечал изменение поведения своих коллег — некоторые перестали с ним здороваться и при встрече изображали занятость и рассеяность. О таких Зверев говорил: «Очень интересно наблюдать!»

Но все опять изменилось в декабре того же 1948 года: Зверев снова был назначен министром финансов СССР. Этот великодушный и деловой человек не стал обременять себя местью отвернувшимся от него в период временной опалы, он сразу приступил к работе. На счету Зверева было множество побед. Министром он оставался до самого выхода на пенсию в 1960 году.

Последующие девять лет Зверев провел за книгами, рыбалкой и охотой. Но помимо этого Арсений Григорьевич занимался литературным трудом. Он оставил потомкам удивительно содержательные и мастерски написанные воспоминания — «Записки министра», которые представляют собой настоящую энциклопедию управленца высшего звена. Мемуары насыщены цифрами, но при этом изложены легким и живым языком. И что не менее характерно для стиля Зверева, они рассказывают о событиях языком фактов, а не личностно окрашенных оценок.

Таким же цельным, живым и содержательным, как его воспоминания, был стиль работы министра военного времени Зверева. Таким он останется в истории Министерства финансов и страны.

Материалы подготовил М. Р. ЗЕМБАТОВ, руководитель Центра экономико-правового анализа НИФИ, кандидат экономических наук

«Уже в ходе войны исподволь мы начали готовиться к послевоенной денежной реформе. Помню, как-то в конце 1943 года часов в пять утра мне на дачу позвонил И. В. Сталин. Глава правительства извинился за поздний (правильнее было бы сказать — ранний) звонок и добавил, что речь идет о чрезвычайно важном деле. Вопроса, который последовал, я никак не ожидал. Сталин поинтересовался, что думает Наркомат финансов по поводу послевоенной денежной реформы.

45.png

Я ответил, что уже размышлял об этом, но пока своими мыслями ни с кем не делился.

— А со мною можете поделиться?

— Конечно, товарищ Сталин!

— Я вас слушаю.

Последовал 40-минутный телефонный разговор»*.

(Из воспоминаний министра Зверева, опубликованных в 1973 году)

* Зверев А. Г. Там же. С. 231–232.



[1] В 1957 году сравнительно небольшой центральный Молотовский район вошел в состав Пролетарского района Москвы, который был значительно больше первого по площади.

[2] Зверев А. Г. Записки министра. М.: Политиздат, 1973. С. 175–176.

[3] Бутаков Д. Д. Расходы государственного бюджета в 1941–1945 гг. // в кн.: Финансовая система государства в годы Великой Отечественной войны. М.: Финансы, 1996. С. 35–43.

[4] Стенограмма выступления А. Г. Зверева на совещании по вопросам денежного обращения 28 января 1943 г. // в кн.: Денежная реформа в СССР 1947 года. Документы и материалы / сост.: Л. Н. Доброхотова, В. Н. Колодежный, В. С. Пушкарев, В. Н. Шепелев. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. С. 32.

[5] Там же. С. 35.

[6] Вопросы денежной реформы (проект) 3 ноября 1943 г. // там же. С. 38.

[7] Справка Министерства финансов о количестве денег в обращении // в кн.: Денежная реформа в СССР 1947 года. Документы и материалы / сост.: Л. Н. Доброхотова, В. Н. Колодежный, В. С. Пушкарев, В. Н. Шепелев. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010 С. 327.

Поделиться